Стихи Эмиля Бычкова «Внутренний монолог в тексте – всегда поиск. Это показатель психической нестабильности автора, что само по себе естественно только в пределах личностного, но не общественного. Человек определяет мир в бешеном ритме мыслительного процесса. Выражаясь условно, ночь сменяет день. Мир никогда не изменяется. Он есть то, чем ему должно быть. Кардинальные перемены в порядке мира (вплоть до молекулярного уровня) – всего на всего этап развития. Субстанция остаётся субстанцией при любых обстоятельствах. Однако образ мира изменчив всегда» Артюр Доден 1 О, эта слепота, Пронзившая меня через рубашку. Мои глаза на батарейках, А в клетке умирает канарейка. Я не увижу, больше никогда Не уловлю стечение событий И мне хотелось позабыть бы Те краски, о которых я писал стихи. Утром одноглазая монашка Не навестит мою палату И рыжеватая щека мороженщика Притронуться не сможет к моему звонку. Последняя отрыжка света Прихлынет, прозвучит, осядет. 2 Кровь по лестнице течёт Струями корявыми Было вчера много людей В кинотеатре. Аптека завтра утомится Играть на нервах колумбийцев Алина спотыкнётся глупо О детскую коляску. В другом году Другие люди Окрестят бабушку каргой, А это значит, что любой Из нас не встретит ни за что Себе подобного. 3 Гвоздь, покрасневший от пламени, Словно юнец раненный. 4 Салага, ты ещё так молод, Дрожит в руке железный молот, Лицо не знает трещин и морщин, Оттёков, синяков. Валокордин Не пьёшь ты, жажду утоляя, Твоей души одна/вторая Исполнена беспечностью подростка. Я очень рад, что ты ещё живой. 5 Нет сил оторваться от кровати, Схаркнуть в окно и почесать около пупка, Поразмышлять о государственном перевороте И лень в себе перебороть. Я знаю, Этот день такой же, как и прежде. 6 Ты здесь. Чувствую я тебя. Однако ты меня не чувствуешь, А только жалостно сочувствуешь. Не надо – я и так не плохо жил. Я не разучился жить один И у меня на это 5 причин: 1) тяга к новому; 2) боязнь высоты; 3) стремление к лучшему; 4) карьерный рост; 5) озеро печали Отпустите меня в Гималаи, Отпустите меня насовсем. Но вы держите, держите И не отпускаете. 7 Враги страны моей Приблизились к границе. И вот объявлена мобилизация И Президент с трибуны обращается: «В ущерб сто пятой пятилетки нам уготовано сраженье, приказываю укреплять погранпосты, активизировать вооружение». Враги моей планеты Приблизились к границе атмосферы. И вот объявлена мобилизация И Президент с трибуны обращается: «В ущерб сто двадцать пятой пятилетки нам уготовано сраженье, приказываю выстирать бельё, не доводя до кипяченья». Враги галактики моей Издалека взирают угрожающе. И вот объявлена мобилизация И Президент с трибуны обращается: «Никто не знал, куда впадает жизнь. Границы укрепляя, мы теряли Луну свободы, бледную монашку, Под крестиком которой плакал демон. Никто не назовёт меня по должности, Когда душа исчезнет в облаках. Монашка бледная скользнёт по перекрёстку, Из арки вылетит сиреневый монах». 8 Сиреневый туман над нами проплывает. Мы живём на окраине города, Здесь заводы тяжёлой промышленности. 9 Как только забываешь о собственном совершенстве, О врагах галактики и страны, Скидываешь с плеч образ мира, Сложившуюся систему отношений и взглядов, И отрешённо оцениваешь вещи и действия, Рентгеновским оком испытываешь пространство, Всё оказывается обыкновенным, бесхитростным, Маленьким и примитивным. Твои движения, которым ты придаёшь особое значение, В реальности оказываются беготнёй по кругу. Так в микроскопе движутся бактерии, В своей среде, В своих претензиях, В особом ритме. Так один артист по фамильи Абдулов Посетил корейский ресторан. Директор ресторана расплывался в улыбке, Радовался, что такая фигура почтила его своим присутствием. И вот директор вынес шарпея в клетке, Абдулов не понял, спросил: «Зачем?». Директор ответил: «Мясо этого шарпея мы вам приготовим». Артист разгорячился и ошалел И выкупил всех собак при этом заведении, А их было семь. Гуманно? А может быть глупо? Так мы, наделяя предмет качеством, Верим, что наши поступки чисты, Однако реальность сдувает начисто Псевдогуманности мосты. С таким же успехом Можно прийти на птицефабрику И выкупить всех имеющихся кур, Или отчитывать смурых прохожих За то, что они топчут траву. 10 Я хотел узнать, в чём смысл, Я хотел узнать. Апельсин зубами чистил, Зубы щеткой чистил, Представлял союзы чисел, Изучал тропинки улиц, Чёрных кошек подзывал. У меня и так на всё готов ответ, Но безумно скучно считать овечек, Зная, что за второй последует третья, Эта банальщина меня раздражает, И я пытаюсь узнать, почему третья, Быть может, на второй всё и закончится, И поэтому я не люблю приторных метафор, Потому что метафора – признак слабости Человека, не желающего переосмыслить То, что он успел возвысить Или унизить. Язык, Как бы его не крутили филологи, Исходит от разума, а не наоборот, Речь человека не измеряется лексиконом, Но умением примерить её к предмету. Об одном и том же Можно сказать по-разному: Использовать причастные и деепричастные обороты, Обойтись собранием междометий; Почувствовав ветер, сказать «ветер», Или же «погода оставляет желать лучшего», Или «это Бог плетёт из воздуха прозрачное кружево» - И всё об одном и том же. Но когда появляются вопросы: «почему?», «зачем?», «чего ради?» - в силу вступают логический анализ, философия, математический расчёт. И пусть мне не постичь смысл, И пусть всему один конец, И пусть Земля круглая, Сахар сладок, Я не устану спрашивать «зачем?». Я изучаю тропинки улиц Под вздохи старух, взгляды в пол, Ворошу в памяти знакомые ритмы, Обращаю внимание на галстук солидный, В зеркале ищу причины смерти, Слушаю размышления о времени, Понимаю, что всё заключается в семени, Всё из семени вышло. Потом, отвлекаясь от лёгких раздумий, Смотрю на труп лохматой кошки, У которой не вздрогнут ни усы, ни ножки, И думаю: как же ей было больно. Колесом раздавило. Наверное, больно. Не наверное – это не просто больно, А больно невыносимо. 11 Белое. Красное. Синее. Жёлтое. Плоское. Круглое. Треугольное. Солёное. Кислое. Сладкое. Горькое. Жидкое. Твёрдое. Парообразное. Яблоня. Девушка. Муха. Столовая. Кран. Дежурный. Камень. След. Солнце. Облако. Жарко. Холодно. Минус. Плюс. Есть. Нет. 12 Почему-то считается, что мир измеряется Человеческой психикой. Спросите у лирика: В чём вся соль? Он поведает сказку о знаках, О великой любви, которая смысл, О абсурде вещей, рациональном, Идеальном, общественном, и музыкальном Качестве слова, снах и потоке Сознания, Предназначении, духа рыдании, О трансцендентном, Эквивалентном богу разуме. И не сразу вы Въедете в то, Что всё это вертится Вокруг чего-то абстрактного, Отдалённого, Во что трудно верится, Но дарёному Коню в зубы не смотрят, А стоило бы. В мире действительно множество знаков, Но в большей степени все – дорожные. И, прежде всего, стоит выбрать, куда ехать, Какой путь верный, а какой ложный. Но все дороги ведут в Рим, Все дороги ведут в морг. Даже там, где мессия махнёт рукой, Позовёт: «любезный, пойдём со мной» - Я конечно поинтересуюсь, А куда мы идём? А можно прихватить с собой часы? Они мне очень дороги. 13 * Квартира, от которой веет памятью, Приют сомнений. Ножницы и иглы; Газеты в кружеве протёртой скатерти; Кран, переваривающий литры Горячей и холодной воды; Тесак; передник; влады- Ка живота – холодильник; Песок и грязь от ботинок В коридоре; половая тряпка, Любовница обуви; шапка С помпоном раннего детства; Дезинфицирующее средство Рядом с унитазом; Искусственный папоротник в белой вазе; Кенгуру с золотыми коронками; Пудель с лапами-сковородками; Лермонтов, хромающий на обе ноги; Самурай, принявший хараки- ри как божественный дар; сумасшедший, распивающий скипидар; домовёнок Кузя; распятый Телепузик; Кеша; Бобик; Тузик; Джим, дающий на счастье лапу; Боксёр, проглотивший капу; Чёрная смородина в сахаре; Девушка называющая своего парня «пихарем-пахарем»; Зеркало в губной помаде; Натурал на гей-параде; Кофточка за 20 у.е.; Мороженое крем-брюле; Тяжёлоатлет с детскими глазами; Верующий, склонившийся над образами; Голубая луна всему виной; Всадник без тела, но с головой, Отнятой у профессора Доуэля; Поэзия, занудная и бредовая; Операция Ы и другие приключения Шурика; Парализованная мама отъявленного жулика; Круиз по Средиземному морю; Зэк, вышедший на волю; Старые песни о главном; Клоун с носом забавным. * Из трамвая в трамвай Ноги и руки Спешат Забить тёплое место Кровли душ Трясутся под стуки Голодных компостеров, Сосущих талонов сладкое тесто. Миг – И топорами наполнилась скука Вечера, овдовевшего без поцелуев, Мозг расплескался на новые брюки, Оставив в пространстве жирную запятую. Кресто- образные дети, голубоглазые озёра города, ждут от трамвая искренних чудес, бегают из конца вагона в конец бодро. Морщины, запястья, ключицы Слизью присутствия орошают стёкла, Одаряя атмосферу бесплатными инвестициями Запаха гнилых зубов и переваренного кислорода. * Кошка, подмывающая свой зад; События, проходящие мимо; Мозг, управляющий снегопадом чувств; Мусоропровод, связывающий землю с небом; Шерстяные носки; Неизвестного рода капли на майке; Блёстки на пиджаке; Зонт на предплечье; Осень. Снова осень. Смесь взглядов в маршрутном такси; Вибросигнал сотового телефона; Знакомое движение случайных губ; Языки, нашедшие друг друга. * Внезапное «здравствуй» шилом в перепонку, Боюсь обернуться, провинился словно. Контакт неизбежен – страхи всторонку. Держусь спокойно, дыхание ровное. «Здравствуй, а ты совсем не изменилась», «Здравствуй, ты тоже, что нового?», «Всё ничего. Живётся, как жилось. Вижу, дышу, держу голову Прямо. Здоровие положительное. Вступил в партию «Праведное распиздяйство», Хочу получить в Америке вид на жительство И обзавестись собственным хозяйством», «А я…», «Извини, мне надо спешить», «Пока. Было приятно тебя встретить». * Игра ступеней. Раз, два, Три, четыре, пять, шесть, Семь, восемь, девять, десять, Одиннадцать, двенадцать. Раз, два… Считалочка дней, ступеней, лестниц, Домов, кварталов, районов, улиц. Идущий под куполом боится потерять равновесие, Стреляющий в цель – проглотить пулю. Афро-американец, потомок Мартина Лютера Кинга, режет испанца, Араб, возжелавший машину из платины, Рушит порядок матушки Франции. Трамваи везут отношения к вещи, Различные подходы в оценке систем, То вдруг замедляются, то катятся резче, А то останавливаются совсем. «При пожаре звонить 01». А куда позвонить, когда сердце пылает. Вот бы Джинна в бутылке, но я не Алладин. И муза моя не поёт, а картавит. Один, два, три четыре, Пять, шесть, семь, восемь. * Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай Из трамвая в трамвай * Вход выход Вход выход Вход выход Вход выход Вдох выдох Вдох выдох Вдох выдох Выдох вдох Вход выход Вход выход Вход выход Вход выход Вдох выдох Вдох выдох Вдох выдох Выдох вдох Март 2006 * * * * В тебе, в тебе одной, Прикинь, ловлю присутствие Иного, И блеклые твои серёжки Совсем не возбуждают, Но, однако, Когда обветренные губы, Как пересохшая земля, Касаются моей ладони, Я замечаю истину твоих уроков Жизни, простых и ненадуманных. Мне грустно, постоянно грустно. А Саша думает, что я весёлый, Всегда весёлый, Таня тоже, И Игорь думает, и удивляются Моей способности в различных обстоятельствах Смеяться, оголяя дёсны. Но я не знаю. Это им всё кажется. 23 февраля 2006 * * * * Столько дней пропустил через мясорубку, Осмотрелся – никого нет. Ни намёка на пошлую шутку, Ни следа от эмблем монет. Эти уродливые выцветшие узоры Напротив разбегаются по ковру, Они – в мой адрес направленные укоры За все проступки, шалости, анекдоты, О которых порядком вру, Раздувая пустышку в сенсацию. Проезжаю свою станцию. Не пойду. Никуда не спешу. Прокачусь. Я уже дрожу. 23 февраля 2006 г. * * * * Никогда не умел прощаться Красиво, с подборкой фраз, Разворачивался на 180, Уходил, поседевший и старый, Поглаживая воротник. Никогда не умел объясняться, Убеждать в своей правоте, Отводил глаза и не слышал Ничего кроме внутренних стонов, Преждевременных и глухих. Никогда не умел притворяться, Лицо превращать в слепок, Не умел, просто не ведал как Это делается, и поэтому Ни раз оказывался в дураках. Никогда не умел летать, Лишь во снах, да и то не часто, Обходился простым контрастом Синего неба и чёрной земли, И мне всегда казалось мало. Никогда не умел соглашаться С мнением устоявшимся, Пробирался в иные ячейки, Которые скрывали тайну И давали стимул для творчества. 10 марта (по старому стилю) 2006 * * * * Подумать о смерти, уткнувшись в подушку, Проститься с собою, ещё не пропавшим, Найти вдохновение в скомканных тряпках И пить молоко под издёвку часов. Хранить одиночество, словно святыню, Любить молодое и верить в рассудок, Молчать, когда режут в подвале ребёнка, Не плакать, когда закрывается дверь. 25 февраля 2996 * * * * Шутник из большого города, Здравствуй, я тебя заждался, Осторожно, здесь ведро с краской, Не испачкай штаны. Проходи В мою комнату. Извини, Что не убрано – это в норме Вещей, так уютнее мне. Я ждал тебя много вёсен, Посасывал жалкую осень, Зимой отстреливал уток Шуток и прибауток, Которые бились в моё окно. Я мучался в безнадёге, Природы дурацкое пого Крушило стабильность задумок, Стёсывало каблуки. А лето не приходило. Я небо прозвал мудилой, Я ждал тебя, друг весенний, Неистовый волонтёр. 13 марта 2006 * * * * Прожорлив зрячий, Но не постичь ему законченного состоянья Развития фигур в пространственном мешке, Находясь на одном вершке От пониманья форм И сути линий, Промчатся в высоте вороны клином И красным цветом изойдётся светофор. Лишь те, Кто жизнь свою не тратил На исчисление секунд, И был далёк от поисков зануд И возгласов собратьев Узрит в неясной пустоте Узоры скатерти вселенной, И край блаженный, заповедный, И новый завтрак на плите. 18 марта 2006 * * * * Деревья осмеяны группой туристов Посмотрите: король-то голый Ещё немного – и проснуться повешенные декабристы отыграться за пропущенный гол. Конечно: идти туда неразумно, но оставаться на месте – ни к месту, так, закачавшись в прошлого судне, вспоминаешь утонувшую невесту. Деревья гнутся, деревья гнутся. Утро, глаза, зелёный чай. Мышцы порвутся и не срастутся, Но это отнюдь не сейчас. А сейчас всё совсем не так: Продолжается многоактовый спектакль У одних. У других – внезапный антракт, А у третьих истёк долгосрочный контракт. Не известно, есть ли жизнь ТАМ, Но понятно, есть жизнь ЗДЕСЬ. Но если всё-таки ТАМ жизнь есть, Я буду любить тебя больше. 14 марта 2006 КРИСТИ Salut! Тот месяц утонул В недавнем, но далёком, Но я не обманул Тебя июльским днём. Мне было хорошо, Но стало одиноко, Когда с тобой вдвоём Шатались по дорогам, Болтали о высоком, Мололи чепуху, Кормили летних птиц На краюшке столицы, Крошил шелуху Под синюю скамью. И, будучи вдвоём, Нам стало одиноко. Я двинул на восток, А ты пошла на юг. Теперь в изящном баре Ты говоришь мне «парень Лет двадцати примерно Мне подарил цветок». Я слушаю вслепую И радуюсь (ликую) Тому, что ты смеёшься, А я не одинок. 20 марта 2006 г.